tovarishch_343 (tovarishch_343) wrote,
tovarishch_343
tovarishch_343

Леворадикальный Шариков



Здравствуйте, дорогие читатели, предлагаемая вашему вниманию статья явилась ответом на одну уже достаточно древнюю рецензию. Рецензия опубликована на сайте «Леворадикал.ру» и называется «Идеализм, фашизм и непонятый Шариков» . Вот и ссылка: http://levoradikal.ru/archives/9443

Эпиграф: «Владимир Вольфович сказал, что нужно обращать внимание на элиту, с ней работать, а от рабочих и крестьян … появляются только дети шариковых. Я сам из рабочей семьи… Я с Вами абсолютно не согласен», - В. В. Путин.





Очень многие читали данное произведение и смотрели фильм В. Бортко. Представители молодого поколения изучали его в школе. «Собачье сердце» впервые опубликованное в 1987 и вышедшее на экраны в 1988-м безусловно оставило в сознании нашего народа глубокий след, образы героев (Шарикова, Швондера и Преображенского) стали нарицательными. Отношение к этому феномену нашей культуры до сих пор неоднозначно, споры продолжаются не только среди булгаковедов, но и во всём нашем обществе. Одни сочли книгу и фильм оскорблением простого народа, другие – историей о трагической судьбе подлинной интеллигенции в России.
В последнее время некоторые левые пытаются выдать этот работу Бортко и Булгакова за правдивое отражение реалий своего времени. На сайте «Леворадикал.ру» можно прочитать статью «Идеализм, фашизм и непонятый Шариков», содержащую именно такое толкование. Это тем более удивительно, если учесть как повесть и фильм повлияли на массовое сознание. А. Серебряков писал в журнале «Скепсис», что при постановке «Собачьего сердца» Г. Яновской в Московском ТЮЗе зал был в восторге от реплики Преображенского «Да, я не люблю пролетариата», будто все зрители были потомственными аристократами. К сожалению, подобное восприятие укоренилось в умах значительного числа наших граждан, сходный подход к произведению, увы, часто навязывается и на уроках литературы в школе. Примерно так, между прочим, рассматривают его и те, кто непосредственно принимал участие в экранизации повести. Слово композитору, написавшему музыку для фильма, Владимиру Дашкевичу: «Шариков – тот тип личности , который является сейчас доминирующим, потому что преображенских мало, а шариковых стало слишком много и создавать шариковых научились … совершенно разные люди. Коммунистические, фашистские… -- все они создают шариковых, им это очень выгодно, потому что из шариковых можно сделать всё, что угодно». Но может быть, все поняли «не так», а леворадикальный блоггер увидел всё «как есть на самом деле»? В конце концов, композитор -- не автор текста и не режиссёр.

Для того, чтобы ответить на этот вопрос, надо сперва определиться, какой первоисточник мы рассматриваем: художественный текст или видеоматериал? Лучше всего последовательно разобрать оба источника на предмет соответствия «леворадикальному прочтению», дабы нам не могли сказать, что имели в виду нечто другое. Несмотря на значительные концептуальные расхождения, в нынешнем массовом сознании текст и фильм слились в некоторое единое целое, и мы вынуждены оглядываться на этот факт
Однако вернёмся к нашему леворадикальному блоггеру. Вот  вывод главный вывод его статьи: «Но только идеалист, делящий людей на человеков и недочеловеков, может увидеть в Шарикове зло, а в Швондере — сволочь, мешающую жить нормальным людям. Социалист, подходящий к обществу с материалистических позиций, вынужден видеть в Шарикове трагедию общества, в Швондере — силу, пытающуюся эту трагедию исправить через изменение общества, а в Преображенском — нашу любимую интеллигенцию, которая от этой трагедии умывает руки».  Получается, всё зависит от воззрений читателя и зрителя? А как же автор? А если он по своим убеждениям враждебен Революции? Возьмём крайнюю ситуацию: на отряд красноармейцев идут деникинцы, что делать красноармейцам? Рассуждать о том, что у противника-де есть классовый интерес и «своя правда»? Или вступить в сражение?
Так каких же взглядов был автор, и какой смысл он вкладывал в свою повесть? А ведь он же ещё написал роман «Мастер и Маргарита», из которого материализм и «левизна» так и бьёт ключом по голове. Вот что Михаил Афанасьевич Булгаков писал сам о себе в письме Советскому правительству от 28 марта 1930 года: ««чёрные и мистические краски (я - МИСТИЧЕСКИМ ПИСАТЕЛЬ), в которых изображены бесчисленные уродства нашего быта, яд, которым пропитан мой язык, глубокий скептицизм в. отношении революционного процесса, и противопоставление ему излюбленной и Великой Эволюции; а самое главное - изображение страшных черт моего народа, тех черт, которые задолго до революции вызывали глубочайшие страдания моего учителя М; Е. Салтыкова-Щедрина…». Да, некоторые думают, что здесь имеет место самооговор и цитирование советской критики тех лет в свой адрес, однако, многие критики и исследователи отмечают, что все эти черты булгаковского стиля в том или ином виде имели место быть.
Ну и что у нас получается с «идеалистом, делящим людей на человеков и недочевеков», видящем при этом в Шарикове зло»? Автор вообще отказывает Шарикову в статусе человека (даже с приставкой «недо-»). В повести в отличие от кино нет сцены с зеркалом, показывающей на способность Шарикова к какой бы то ни было рефлексии. Владимир Толоконников, актёр, сыгравший Шарикова, абсолютно чётко говорит о том, что приходилось защищать эту сцену, им хотелось видеть в данном герое что-то хорошее (надо отдать артисту должное – его Шариков получился по-своему обаятельным и запоминающимся).
Прежде, чем идти дальше, мы должны кратко описать проблему факта художественной реальности и её интерпретации. Возьмём самый примитивный пример: в сказке про Колобка фактами является то, что колобок ушёл от Бабушки, Дедушки, Зайца, Волка и Медведя, а от лисы – не ушёл. Интерпретацией же будет служить утверждение, что Колобок хитрый, а Лиса – ещё хитрее. Можно интерпретировать и по-другому, но самое главное, чтобы трактовка базировалась на верно понятых фактах, и для интерпретаций всегда существует определённый коридор, обусловленный этими фактами и в конечном итоге – авторским замыслом (мы не очень-то верим в т.н. «смерть автора»). И если кто-то корректно интерпретирует факты и возможностей иного толкования нет (например, у Ф. М. Достоевского: «Карамазов, а не Черномазов» - специально указано в тексте), то принимать позицию критика с иными политическими взглядами по конкретному вопросу вполне допустимо. Если либерал говорит, что дважды два – четыре, как-то глупо кричать «Долой таблицу умножения!».
И по одному чисто техническому вопросу приходится соглашаться с антисоветским филологом Евгением Яблоковым: надо чётко отделять Шарика-пса от Шарикова-Чугункина. Здесь две совершенно разные личности, с абсолютно разными характерами. Возражения типа «Чугункин был обычным пьяницей, а Шариков стал чиновником» легко объясняются -  Чугункин в своей прошлой жизни не встретился со Швондером. Кроме того, личность Шарика-пса абсолютно чётко выделяется внутренним монологом (повествованием с точки зрения пса-Шарика), оборвавшимся после наркоза и возобновившимся после второй операции. В конце повести Шарик-пёс не костерит профессора за, например, ценную с точки зрения собаки утраченную возможность душить котов в промышленных масштабах. Он продолжает боготворить Филиппа Филипповича, вообще не упоминая о своих похождениях в человеческом облике, пёс даже по косвенным свидетельствам и не понимает, что происходило с его телом «голову всю исполосовали зачем-то». Вся эта аргументация для тех, кто не доверяет словам профессора о том, что в реальности «Собачьего сердца» гипофиз определяет ДАННОЕ конкретное лицо.
Автор всячески нам сигнализирует, что пёс, как и Клим Чугункин, выросший на улице, гораздо лучше трактирного балалаечника. То есть для Булгакова, судя по «Собачьему сердцу», покладистый раб, знающий своё место, намного лучше взбунтовавшегося раба. А самые лучшие – господа, у которых уже во взгляде видна «великая сущь» души. И ведь в отличие от пса, который постепенно прекращает хулиганить, Клим принципиально неисправим, он становится всё хуже и гаже. Вот какое произведение леворадикалы пытаются исключить из разряда «антисоветских» и выдать чуть ли не за «коммунистическое».
Можно спорить, представлен ли в образе Шарикова-Чугункина лишь отдельный типаж патологического кровожадного убийцы или же Булгаков отразил в нём огромное число представителей низших социальных групп, во многих смыслах «поднимаемых наверх» большевиками после революции. В любом случае эти попытки переделать уголовника в Нового Человека показаны Булгаковым как беспомощные и комичные. Разумеется, в его художественной реальности  они терпят сокрушительное фиаско. Неудача не является трагической случайностью. Это закономерность, отвечающая авторскому замыслу и жизненной позиции Михаила Афанасьевича. Вопрос несколько глубже социально-политической конкретики. Речь о фундаментальной философской позиции.
И вновь, чтобы продвинуться дальше, нам необходимо методологическое отступление.  На наш взгляд, по данному вопросу можно согласиться с мнением Татьяны Янковой: авторская позиция в «Собачьем сердце» не выражается в мыслях и поступках какого-то конкретного персонажа. Не выражается она целиком и в авторском тексте. Она распределена между Преображенским, Борменталем, Шариком-псом и авторским текстом. Однако язык Булгакова как указано выше, «пропитан ядом». Этим ядом является сатира, она не обошла и «любимых» героев писателя в «Собачьем сердце». Над Шариком-псом автор потешается за его холуйские измышления и собачий взгляд на мир, над Борменталем – за наивность, над Преображенским – за его ворчливость, противоречивость, мещанские привычки и т.д. Это, породило многочисленные недопонимания критиков, одни начинали считать Преображенского только мещанином-параноиком, других его противоречия приводили к заключению о несовершенстве и недоработанности повести. Из фильма даже убраны реплики профессора о городовом, чтобы не создавать уже нестерпимого диссонанса с его же поучениями о «воздействии лаской».  По-видимому, талантливый писатель со свойственным ему чувством юмора уже продумал все эти нюансы и в какой-то степени предвидел смешные (в хорошем смысле слова) комментарии того же Александра Серебрякова.
Ну и как же мы будем различать, где автор изысканно шутит, заставляя своих героев говорит нелепости, а где вкладывает им в уста свои размышления? Для этого воспользуемся изложенными выше характеристиками автора. А именно - тот факт, что он являлся «Великим Эволюционером». Где в повести располагаются сходные идеи? В речи Преображенского в диалоге с Борменталем в восьмой главе (о том, что не нужно «форсировать процесс», а надо «идти ощупью с природой»). Там же Преображенский озвучивает разгадку Шарикова-Чугункина (о том, что профессор фактически воскресил Клима), верность которой мы доказали выше по косвенным данным. В том же месте изложена мысль о том, что «Швондер и есть главный дурак», которому тоже может стать несладко от Шарикова-Чугункин (и Швондер потом действительно жалуется на то, что его «воспитанник» взял деньги якобы на учебники и скрылся).
К вопросу о «форсировании процесса» непосредственно примыкают два других: о евгенике и о естественном отборе. С высокой долей вероятности можно считать эти идеи собственно авторскими (в этом диалоге Преображенский вообще ведёт себя менее эксцентрично, чем обычно, автор не так много иронизирует по его поводу). И что же из этого следует? А то, что мораль повести такова: с одной стороны – человек не должен смело вмешиваться в природу (то есть под сомнение ставится возможности науки), с другой стороны - не надо искусственно ускорять улучшение человеческой породы, поскольку «человечество само в эволюционном порядке, выделяя из массы всякой грязи, создаёт десятками выдающихся гениев, украшающих земной шар». Судя по «Мастеру и Маргарите» Булгаков абсолютно убеждён, что «масса всякой грязи» совершенно неисправима, даже две тысячи лет «Великой Эволюции» особенно ничего не поменяли. А мы-то думали,  левые исходят из той точки зрения, что «в каждом убит Моцарт», но, видимо, у леволибералов леворадикалов свои представления на этот счёт, поэтому они и поднимают «Собачье сердце» на свои знамёна.
Впрочем, леворадикальный публицист акцентирует внимание, прежде всего, на фильме. Экранизаторы, как уже было сказано, более гуманно обошлись с Шариковым-Чугункиным, однако добавилась элементарная, буквальная антисоветчина. Так Юрий Ким (автор песен жилтоварищей и красноармейцев) прямо говорит, что «я пытался писать, чтобы вышел художественный абсурд: серьёзная музыка и идиотический текст». Процитирую эти песни, которые с серьёзнейшим видом распевали в фильме большевики и красноармейцы:

Эх ты, наша доля... Чу-чу-чу
Эх, ты наша доля,
Мы вернулись с поля,
А вокруг гуляет недобитый класс.
Эх, скажи-ка, дядя,
Для народа ради
Никакая контра не уйдёт от нас.
Чу-чу-чу, стучат, стучат копыта
Чу-чу-чу, ударил пулемёт.
Белая гвардия наголову разбита,
А Красную армию никто не разобьет!
Белая гвардия наголову разбита,
А Красную армию никто не разобьет!



Суровые годы уходят...
Суровые годы уходят
В борьбе за свободу страны,
За ними другие приходят
Они будут тоже трудны.

Промчалися красные годы...
Промчалися красные грозы
Победа настала кругом.
Утрите суровые слёзы
Пробитым в боях рукавом.


Но нету время рыдать, рыдать...
Но нету время рыдать, рыдать, когда
сменим мы стремя на сталь, на сталь труда.
На все вопросы один, один ответ
И никакого другого нет.

Возникает закономерный вопрос: за кого леворадикальные публицисты держат свою аудиторию? За совсем маленьких детей или за дебилов? Дальнейшие доказательства в принципе избыточны, но тем не менее, приведём их. Заседания жилтоварищей удивительно напоминают некое подобие церковной службы, создатели кинокартины рисуют нам полноценную секту во главе со Швондером (к вопросу об идеализме профессора и материализме домкома). Леволиберал пишет, что в понятии Швондера «права определяются не юридическими бумажками…», а как же его фраза «документ – самая важная вещь на свете»? Ну и напоследок о Швондере: Роман Карцев, сыгравший его, в Перестройку был всем советским людям известен как выдающийся юморист. Выше мы уже разобрали как именно была подана его роль в фильме, Ну и с какого перепугу советский зритель должен был воспринять Швондера всерьёз?
О прямых указаниях на неустроенность и изъяны советской действительности двадцатых годов в книге и в фильме уже и расписывать незачем, их предостаточно и вне основного сюжета. Дрянная солонина в столовой, вид полузаброшенной Москвы с вечно распахивающимися скрипящими дверями в фильме и т.д.
Печально, что левацкие публицисты втюхивают своим сторонникам такую явную антикоммунистическую антисоветчину в качестве объективного освещения послереволюционной обстановки в России. Но самое прискорбное даже не это, а то, что школьников у нас до сих пор кое-где учат по пособиям с совсем уже людоедскими умозаключениями «…Швондеры-то по-прежнему продолжали занимать свои посты, а шариковы – плодиться и размножаться» - выдержка из книги о М. Булгакове для учащихся старших классов, 1991-го года издания. Странно, что в девяностые не догадались по окончанию школы ввести тест на шариковщину с принудительной стерилизацией при положительном результате. Хорошо, что хотя бы Президент  подобные вещи не одобряет, а если уж совсем серьёзно, то срочно нужны новые патриотические школьные программы по истории и литературе, иначе не будет у нас страны.



Евгений Найман. СВ-Курган.
Tags: Дискуссия, Политика и общество, Попытки осмысления прочитанного
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments