tovarishch_343 (tovarishch_343) wrote,
tovarishch_343
tovarishch_343

Отзыв на фильм «Седьмой спутник» (из архивов несостоявшегося киноклуба)..

Этот фильм заставляет задуматься над сложностью одного из поворотных моментов нашей истории. Подобный опыт необходим сегодня, ведь все мы живём на пороге решительных перемен. Какими будут эти метаморфозы, во многом зависит от нас. Убеждён, что без тысяч человеческих трагедий не обойдётся. Не слишком радуюсь этому, а тем более не призываю никого сейчас встать на баррикады, но есть объективные предпосылки надвигающихся сокрушительных перемен. Поэтому мы обязаны учиться на имеющемся историческом опыте уже сейчас, потому что времени нам отпущено не так уж много. Кто-то скажет, что угрозы нет, что мы живём в эпоху стабильности, но это далеко уведёт нас от темы, пусть тот, кто так полагает, извлекает уроки из фильма «на всякий случай».

Суть картины – сложный процесс рождения нового мира и отмирания старого. Вот возьмём эту сцену в тюрьме. Мы видим перед собой дореволюционный светский салон, где интеллигентные представители старого времени рассуждают о судьбе России, так, будто от них до сих пор что-то зависит. Но вот заходит комендант красноармеец и вся эта «тусовка» строится по его крику. Сразу становится понятно, кто здесь власть, действительно живёт, имеет волю к жизни, а что при всей манерности и лоске уже мертво. Мы видим это на протяжении всего фильма. Вспомните, насколько гнилой показана старая элита, когда Евгений Павлович (Адамов) после освобождения пытался найти приют у своих друзей. Справедливости ради отметим, что в книге этот эпизод описан менее ярко, там упоминался лишь один друг (названный в фильме «Лёвушкой»). Он в первоисточнике не попрекал Адамова «квартирным вопросом», а умолял уйти, боясь, что Адамов беглый и навлечёт беду на всю семью. Надо сказать, что подобное поведение среди старорежимной интеллигенции действительно имело место, чтобы меня не заподозрили в голословности, передам слово уж никак не большевику И. А. Бунину: «9 февраля. «Вчера были у Б. Собралось порядочно народу – и все в один голос: немцы, слава Богу, продвигаются, взяли Смоленск и Бологов» («Окаянные дни»).
Или вот ещё пример: что нам может дать сцена, когда Адамов возвращается в собственную квартиру? Возмущение от того, что такого честного человека оставили без квартиры и только? Нет, тут есть ещё как минимум два момента. Первый: в квартире много новых жильцов, которые обустраивают свой быт, возятся с детьми и так далее. Мы видим жизнь, в которую наш герой, увы, не вписывается. И это второй момент, новое по замыслу авторов неизбежно сокрушает старое, как минимум, действует без оглядки на него. В связи с этим можно вспомнить, как Адамов, будучи следователем в деле о продотряде возмущался, что не соблюдаются процессуальные нормы. Большевик отмахивается от бывшего генерала, большевику достаточно уверенности, что обвиняемый – враг революции. В фильме это особенно чётко проявляется в сцене, где комиссар произносит пламенную речь о том, что после войны начнётся самое трудное – строительство коммунизме. В повести этого нет, зато есть авторский текст: «Время носилось над городом вперегонки с морским ветром и для забавы занималось разрушением. Огромной рукой-невидимкой оно выбивало стёкла в окнах, ломало рамы и двери, слизывало углы домов, задирало подолы штукатурки, обнажая распухшие язвы кирпичей… Жизнь нельзя было угасить. Она глядела тысячами упрямых, насмешливых глаз на изнемогающее время из всех щелей разрушенных домов… Жизнь смеялась над временем, и не обращая внимания на разрушение старого, строило новое, зажав в закаменелых руках ломаный молоток и выщербленные клещи. И время приходило в отчаяние перед этими негнущимися людьми, видящими впереди то, что было скрыто даже от времени». Прошу прощения за ещё одну длинную цитату, на этот раз Борис Лавренёв осмысливает борьбу молодой Советской власти с Северной армией Юденича: «Жизнь нельзя было угасить ничем. Она клокотала и бурлила по дорогам, под разнузданные грохоты пушек. Она смеялась над лопающимися от свинцовых плевков пулемётами, хотевшими выбить эту жизнь кровью и хрустом костей… Генерал был похож на время, он был так же тучен и злобен. Он хотел раздавить жизнь, воплотившуюся перед ним в армию противника. В этой странной армии всё было непонятно генералу Юденичу».
Если объяснять современным языком, то автор переводит вопрос становления Советской Республики на метафизический уровень. Революционный Петроград для Лавренёва – остров света, на котором только и возможна дальнейшая жизнь. Всё остальное для него сродни вселенскому холоду, смерти. При этом, холод для него не является простым отсутствием тепла, он наделён определённой творческой составляющей. Для большей наглядности использован образ Времени, неумолимого, разрушающего, способного при этом ускоряться. Но сверх того, автор наделил Время способностью злиться и стрелять из пулемёта. То есть, если мы взглянем на мир глазами автора, то нет просто развития, просто жизни, просто усложнения форм. Всё это должно происходить в борьбе с окружающей средой, не просто враждебной, а злой. Ничего, согласно этой мысли не будет развиваться само собой, всё прекрасное люди должны отстоять в тяжелейших битвах. Человечество мучительно размышляет об этом. В XIX веке считали, что Вселенная может остыть, и необходимо зажечь множество новых солнц (эта идея была популярна и в первые годы Советской власти). Сейчас в науке всерьёз обсуждается вопрос о тёмной энергии и тёмной материи, которые составляю 90-95% Вселенной. Есть мнение, что рано или поздно они разорвут Вселенную на кварки (составные части протонов, электронов и пр.). Человечество не может спокойно сидеть сложа руки и потреблять. Оно создано для борьбы. Это подтверждает не только естественная наука, но и история. Так, не все люди были согласны с автором повести в главном: благости Творения мира и необходимости его отстаивать. Фашисты, например, за что истребляли евреев? За то, что они распяли Христа? Нет, за это евреев не любят русские, польские и какие угодно ещё консерваторы, но не фашисты. Последние ненавидели евреев за то, что евреи по Библии были избранным народом Демиурга, создавшего этот мир. А Демиурга (для нас - Господь Бог) фашисты ненавидели больше всего, несмотря на все заигрывания с католической церковью. И лозунгом их было «Да здравствует смерть!» Это есть метафизика растворения в Абсолюте, абсолютно противоположная той, что исповедовал коммунист Борис Лавренёв. Обращаю ваше внимание на то, что именно Советский Союз был так ненавидим Третьим Рейхом и именно СССР спас мир от этого великого зла.
Для того, чтобы служить великой идее, идее Жизни, нужно до конца самоопределяться, только тогда есть шанс победить Вот как об этом говорит Адомов, отвечая на вопрос совместимости Евангелия и партийной программы: «Правда всегда одна. Только каждому нужно уметь правду познать и И совместить можно. Нужно только верить, что правда, за которую стоишь, - настоящая и единственная».
Да-да. Вот такая интереснейшая сцена по поводу религии. Можно прочитать это как чистое описание ситуации. Можно – как предостережение против резких действий против религии, ведь даже у красноармейца, погибшего за Советскую власть нет определенности в этом вопросе. А может быть, автор подводит нас к возможности более тесного диалога христианства и коммунизма. Ведь Адамов сперва сказавший, что большевик не может верить в Бога потом отступает на описанные выше позиции. С одной стороны – отступает, а с другой – поднимает вопрос до проблемы формирования Духа, который можно пробудить, лишь присягнув чему-то раз и навсегда.
Другим уроком картины и повести, безусловно, является слова главного героя о «Седьмом спутнике», коим он сам себя считает. В результате Октябрьской революции родилось нечто новое, великое, чему отдельный человек бывает даже не в силах сопротивляться. В повести Адамов прямо сообщает нам о своём приятии революции. В сцене, не вошедшей в фильм, Евгений Павлович утверждал по поводу терроризма, что пулей ход истории повернуть невозможно. Про свою работу в прачечной он говорил не «это способ существования», а «я первый раз в жизни чувствовал себя по-настоящему нужным».
Вообще, фильм достаточно сильно отличается от книги, некоторые сцены в него включены, а некоторые – исключены. Образы главных героев фильма (Адамов и комендант Кухтин) сильно отличаются от книжных. Они приобрели большую цельность. Ну вот представьте, Адамов, интеллигентный человек, преисполненный внутреннего достоинства в фильме, продаёт золотые запонки на рынке ли ругается с заключёнными, недовольными плохо состиранным бельём. А между тем «С заказчиками он торговался настоящим визгливым голосом бабы-постирушки, и было странно видеть, как у этой бабы дёргается и прыгает узкая бородка. Генерал даже стал замечать за собой какую-то бабью скупость и скопидомство…». Или представьте коменданта Кухтина, говорящего «с вас вреда для пролетариата, простите, как с козла молока» или рассуждающего о том, чтобы найти себе жену – хрупкую графиню, потому что в кино он представлен человеком строгим, волевым, цветом молодой Красной армии. Не машина для убийства, всё же, к Евгению Павловичу он относится вполне по-человечески, но душевность всё-таки сведена к возможному минимуму. В советском кино такой военный должен выступать моральным образцом, а в повести он жалуется: «У нас в деревне по восемнадцатому году женат для хозяйства, а я …настоящей своей тёплой бабы не успел заиметь. А сердце у меня мужичье…». Алексей Герман, кстати, хотел вкючить этот эпизод в картину. Но тогда пришлось бы сделать персонажа и внешне попроще, иначе образ просто развалится. Как говорится, «вы, батенька, или крест снимите, или трусы наденьте».
После премьерных показов фильм был изъят из проката и сетки вещания, если верить режиссёру А. Герману, это произошло по той причине, что в картине показана жестокость со стороны красных в Гражданской войне. Якобы только белые учиняли зверства. Вот из-за такой мифологизации и стала возможна перестройка. Достаточно было представить правдивые факты о репрессиях или о красном терроре, и не было бы историки по принципу «а на самом деле!». И дальше «прицепом» не удалось бы протащить чёрные мифы о 43 миллионах расстрелянных, кровавых студнях в Самаре и т.д. и т.п. «Если бы наше общество было традиционным и охраняло свой миф так, как католики в XVII веке охраняли миф о непорочном зачатии, то есть на любое оскорбление своих святынь отвечали бы ударом или выхватывании шпаги, то, возможно, в этом не было бы ничего страшного, но наше общество было уже модернизированным, современным… оно хотело не мифов, а правды» - говорил С. Е. Кургинян в 1-й передаче «Суть времени». Вообще, складывается впечатление, что подобные вещи в верхушке КПСС понимали и специально накачивали бравурный официоз, прикармливая «диссидюжник», чтобы «большой шкаф громче падал». Самое интересное, что А. Герман в интервью рассказал, как уже в перестройку на творческом вечере ему принесли решение об изъятии картины с тридцатью подписями высоких лиц. Если это правда, то возникает вопрос, как вообще такая информация утекла из аппарата цензуры, и с какой целью была организована утечка?
Жестокость красных в Гражданской войне объясняется не только той идейной накалённостью, о которой сказано выше, но и самим произведением. Когда уводили усатого налётчика Евгений Павлович спрашивает коменданта: «Неужели расстреливать?». «Нет, кофий со сливками пить» - сердито отрезал он. Есть выражение «белые и пушистые», так вот, белые в той войне тоже пушистыми не были, так на территории, контролируемой Колчаком, был 41 концлагерь. Все жаловались и жалуются, что большевики разогнали не имевшее кворума Учредительное Собрание, но ведь сам Колчак после разгона его остатков (Омской Директории) принял титул Верховного Правителя России (предположим даже, что он не знал о заговоре офицеров против депутатов). То есть «на войне как на войне». Патриоты должны радоваться, что большевики сумели сохранить Россию единой великой страной. Это было признано такими вполне консервативными деятелями как В. В, Шульгин.
«Подождите!» - могут возразить нам, - «Вы что-то выше писали об уроке истории? Так вот, о каком уроке может идти речь, если обсуждаемый нами фильм был снят в 1967 году, в канун 50-летия Октябрьской революции?! Очень большая дистанция!». Поэтому я и решил прочитать оригинал – повесть Бориса Лавренёва, написанную в 1926-27 годах. 1918 год писатель встретил в Москве, а осенью отправился на фронт на стороне Красной Армии, чтобы воевать за Украину, потом был перевод в Ташкент, после войны – приезд в Ленинград, в общем, человек примерно знал, о чём пишет. Так например, седьмая глава его повести сообщает нам одну интересную бытовую деталь: «Кто не помнит этого мыла? Его густой коричневый цвет так приятно ласкал наши глаза в восемнадцатом году… до 1922-го, когда республика сменила мечи на орало, и герои начали мыть руки нежно-ароматным и пенистым мылом «ронд»… А запах! Оно (старое мыло) пахло рыбой, смазными сапогами, отстоями сивухи, нафталином, карболкой, гнилью…». Нельзя сказать, что Лавренёв был диссидентом, но правдивость его произведений не всегда находила понимания у руководителей СССР. Мне удалось наткнуться на документальный фильм об этом кино, где давали интервью режиссер (А. Герман) и некоторые участники съёмочной группы. Так вот, судя по их рассказам, экранизация повести по принципу «слово в слово» была бы немедленно «отправлена на полку».
Сам А. Герман стремился снимать правдоподобно, приближено к реалиям жизни. Об этом свидетельствует, например, фильм «Мой друг Иван Лапшин» (1984). Там герои, люди тридцатых годов показаны со всеми их противоречиями, кроме того, многие детали потрясают своим реализмом. В «Седьмом спутнике» это не проявилось в полной мере, поскольку другой режиссёр картины, Г. Аронов, боясь дамоклова меча цензуры, хотел придерживаться здорового консерватизма. Кроме того, Герман утверждает, что смотрел архивные материалы по теме «красный террор», и нашёл, что в первые годы Советской власти эти вопросы не замалчивали, а, напротив, широко пропагандировали. Вот вам, кстати, пример живого и угасающего Духа, когда смыслы накалены, не стесняются своей жестокости в борьбе за правое дело.
Однако, не всё так просто в этой истории, документальный фильм утверждает, что вместо «революционного кино получилось контрреволюционное», и вообще, Григорй Аронов постоянно стремился сдерживать Алексея Германа-старшего, чуть не плача от страха перед цензорами. А Герман в свою очередь спустя более, чем 30 лет сознался, что если бы фильм снимали по его плану, их действительно бы выгнали с Ленфильма. Но вот в чём парадокс: «Седьмой спутник» получился действительно неплохим фильмом, с глубоким идейным содержанием, более-менее правдоподобным цельным произведением. В книге «Советская цивилизация» С. Г. Кара-Мурза несколько примитивизирует искусство СССР, рассматривая его как индустрию, но даёт в целом верное направление мысли. После краха рамок советской культуры те интеллигенты, которые раньше творили шедевры, как минимум, сильно поблекли (Э. Рязанов, А. Кончаловский и другие, не только в сфере кино, но и в живописи, музыке и т.д.). Россия вообще перестала делать вклад в копилку мировой культуры. А всё почему? Потому что произошёл как минимум, разрыв со старым полем смыслов, как максимум – предательство. Вне этого поля мало кто вообще способен что-то создавать, как рыба, выброшенная из воды не может нормально жить. Пока талантливые люди были подключены к этому источнику, они творили отличные произведения, пусть немного хулиганили чуть выходя за границы поля, но ведь чуть-чуть (иногда, такую фигу в кармане можно было выдать за изюминку). В рассматриваемом нами случае, картину, видимо, не резали, самоцензурой занимались создатели, поэтому всё получилось органично. Если говорить о повести, то Борис Лавренёв, на мой взгляд, был совершенно искренним сторонником Советской власти, черпал вдохновение в Революции и стремился правдиво её отобразить.
Было бы интересно посмотреть ещё один фильм по этой же повести: «Око за око» (2010) Геннадия Полока, но похоже её постигла судьба предшественника: она так и не вышла в открытый прокат. Что ж, это тоже символично: история имеет свойство повторяться, даже в таких вот деталях.
Tags: Несостоявшийся киноклуб
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments